Все ждут когда придёт король единый!

Сонм короля весь окружен моралью,
Нам принцы принципы цепей куют.
Бароны любят кровь под бровью,
Они всегда в чело — кулак суют.

Морали, принципы и нравы,
Сложила царская семья одна.
Ковчеги плавают по крови,
Провозглашая — мир есть Я.

В пространстве вся мораль от Солнца,
Все принципы в Луне от Бытия.
Земля рождает нравы баров с ленца,
Они освоят способ к ране бития.

Все ждут когда придёт король единый!
Заменит он мораль на мира роль,
На цепи он посадит грозный принцип,
Прогонит черны рясы, грех и боль.

Все бары управлением тут бредят,
Но сами не способны управлять собой.
Поэтому они ведь тут не светят,
А в темноту ведут всех за собой.

Мед уха заменили меткой в ухе,
Петух есть роль в курятнике от мух.
Федула тоже в Бога верит суши,
Но забывает, где же водный дух.

Мораль холодна, нравы жарки,
Тепло у принципов — тройник.
Принцу вещали и корону Парки,
Вот только, если он родник.

Король морозною моралью,
Всех обливает нравы потуша,
А принца теплотой сакральной,
Всегда подогревает в холода.

Большой магнит велико Солнце,
Со мной творит гонимо гнет.
Обновой будет свет в оконце.
Чудо творится, тает даже лед.

Ведь Солнце есть ковач безмерный,
Ему Меркурий меру подает руки.
Он есть фитиль, Венеры риск предвечный.
Земля есть воск и память аз-буки.

Приходят к Солнцу планы оживляться,
Но мигом попадают все в полон.
Звезда всех заставляет наклоняться,
Сооружая временем времен поток.

Страна страшна в своем уродстве.
Кто правит троном, тот добра злодей.
Он всадник тут, а шут весь в скотстве.
Шутливо конь ведет религию людей.

Король и шут, тут роль без правил.
Корона чинно на челе сидит.
Завет шута его так позабавил
И он решил создать религию коней.

Пусть кони бегают по норову и нраву,
Морали ведь — все издревле во мне.
Пускай они меня прославят к праву,
Ведь я на них, а не они на мне!

От знака Чи отчизну ставлю,
Пусть улыбаются мне все шуты.
Великим я себя представлю,
На них одену серные путы.

Вот чи-100 поле, там работа.
Це-лико всей моей Земли
И это поле было полем Бога,
Но сыр так сладок, помолчи!

Бело зимою, чернота с весною.
А летом зеленеют все ростки.
Время спешит под сенью золотою,
Пора тут убираться без розги.

Мужчина сеятель и пахарь,
У женщина ведь два лица.
Посев, любовь, страда и отдых,
Дарует нам всегда Земля.

Три месяца весны ведь после зимы,
А в 9 месяцев рождается дитя семян.
Улыбка в чисто поле светит Фимы,
Как миф с рождения любых имен.

Но время ведь оно не бремя,
Гремит весеннею порой грозы.
Оно закладывает иное семя,
Так небо тут играется в тузы.

Молчанье молнией проходит,
Затем гласит тут запоздалый гром.
Причина в разделение заходит.
При молнии молчи, не бойся гром.

След оставляет молния зигзагом,
Последним звук проходит по земле.
Мысль это молния, приз Ракам.
Гром слова разойдётся на осле.

Вот Я, мысль-молния у мысли,
Идет по телу звук с небес.
В ударных звуках эти песни —
Мысль сеет то, что я вознёс.

Мой ум сейчас невидимой стрелою,
Вонзается во плоть моей груди.
Расходится он в легких, что-то строя
И производит действо в животе.

В стихах последствия стихают хамства,
Комедии рождают драмы на земле.
Чему научат ум еще хромые храмы,
Что расплодились множеством в Земле.

Лес и бредет тропою всадник безголовый,
Куда ведет религии неистовый порыв?
Правлением мнимым обезглавлен нездоровый,
Теперь немой он — под изгибом Рыб.

Жрецы под маскою шутливо мило,
Всегда на злато глаз положат вскользь.
Так строится властителям могила,
Затем людские вопли, боли, кровь.

Страх громов в храме воцарился,
Где поклоняются мощам во гробах.
На храме в небо крест и меч вонзился!
Скрывает Бог все злато в городах.

Беснуется толпа от певчих громов.
Громадный храм стоит среди могил.
Сам храм есть хра-могила срамов —
Жизнь отбирает, гибель кто забыл?

Раввины правил не рождают,
Попы о попах всяких говорят.
Они и Господа виною убивают,
Вновь повторяя — гроб его тут свят.

Что день светлей и ночь темнее,
Без них я знаю этот и другой отсвет.
Доходит свет звезды и гроб новее,
Кто даст мне правильный ответ?

Восторжен выручкою дьякон.
Он там, где Я иконами закрыт.
Где вол, где конь ложится на кон?
Дьякон открыт, а дьявол скрыт.

Гром мертв во отзвуках былого,
Тут молния в молчании прошла.
Задержан звук, он страх малого.
А для большого радуга взошла.

Мал лог для гибели молчащей.
Он гол, беззвучна молния твоя.
То Ману голый и пропащий,
Но это участь явно не твоя.

Безграмотность вторит ре-лигу,
У голых ерунду провозгласит.
До веры молния была велик,
А звук поверия все сотворит.

Но без причины нет и звука,
Причина в разделении среды.
Какая тут несчастная ведь мука,
Рождает Каинов и Хамовы ряды.

Вот Хам тут Храм престолом ставит,
Каинов воинов — колокола зовут
И воин войсками своими правит,
Хоть именуется смотри — левит!

Правитель и левитель, это драки.
Мужчин и женщин ссоры и тоска.
Чин нищий нищих ниц поставил
И отправляет вниз до самого ядра.

Летит веление по ветру трудно,
Летят вороны по Европе всей.
Ведь это явные бароны с судна
И цепи рабства на планете всей.

Тут скованы искатели единой цепью,
Серебряна цепочка и злата она.
Священный ящер окропляет кровью,
Посеребрится кровь того свина.

А по серебряной дорожке водной —
Один пошел, за ним толпа зверей.
Три веры разум открывает у распутной,
Три зверя выпустит с морских дверей.

Когда устами правят вновь мангалы,
Обжаривают плоть, кто кость сосёт.
Луна и крест ведь дружат по неволе,
Когда ж иное до людей Земли дойдёт.

Крест стол Луны, престол однако.
Престол унылый, он в тоске былой.
Рождает тайны он пронырой знака,
Воры они от жизни этой и иной.

Инакомыслие молчит глубоко,
Скрывая в Боге смертное ядро,
А по Луне творятся судьбы рока,
Вновь поражая все твое бедро.

В победах храма месяц выступает,
Месят церковники все имена свои.
Догонит год ли их? Ведь выступ тает!
Не тайна эта же, а пёсий — волчий вой.

Писцы исписывают книг страницы
И возрождают с Торы рыбок роковых.
Пророки здесь лежат в больнице,
Род шизофреников, звёзд речевых.

Но в бреде все так помешалось
И жизнь и смерть в лукавстве дел.
Добралось зло до бездны края,
Границу в картах предоставил мел.

Помелет мельник зерна правил,
Плевелы выбросит во имя ям.
Левит собою Бога обезглавил,
Ведь в ящере мозги для драм.

Шут перевернут в карте Таро,
Он видит все наоборот — криво.
Глава его в земле уж старой,
Бросает тени ложно на ядро.

Яд рой родной бросает в Землю,
Все омрачится — небо и любовь.
С иксом гуляет, мозги дремлют.
По телу бродит, изуча рабов.

Но во саду ли, в поле-огороде,
Садовник бросит новое зерно.
Ведь так устроено в природе,
Что пищей служит вовсе не вино!

Вино до искупления доводит,
Ведь пьяный поп с иксом идет.
Но верит он, что надобно народу,
Поэтому пойло своё всему суёт!

Виною сестёр кто так обезличил?
Обет безвинности исчез в вине!
Он город строит, градом обозначил,
Монахи поспешат к любви на дне.

Погибель к нам идет от гелов —
Великих ангелов храмов-хамов.
Вот и Памирские поверья с уделов,
Приходят к нам от мизерных мозгов.

Мы зерна чисел — мизерны по сути!
Глаголит глас пропащих всех басов,
Но басни бесов всех покажут мути,
У стареньких материй и лихих отцов.

Они ведут родное к смерти лютой
И на кресте распнут своих детей.
Любовь во секс они замутят сутрой,
Ведя ко смерти всех живых людей.

Ковчег есть гроб, не в нем спасенье.
В округе смерть в ушах везде лежит.
Торопятся тут все успеть в успенье —
Кто не успел, тот от огня бежит.

То ангелы, во град огонь низводят!
В молчании долбят даже и ягнят,
Которых все родители забудут —
Теперь они не с ними говорят.

Любовь родителей вот позабыта
И дети брошены во пасть зверям.
Какие боги у отца и матери от быта,
Что заставляют так всё забывать?

Теперь я Омов тут уважу,
Пускай идут, куда они хотят.
Их десятину я вовсю предвижу:
У девы нос — в отца и мать.

От месяца отцов опять уйду я
И от восторга страсти мытарей.
Я Солнце в матери увижу
И Лунный серп отцов потерь.

Звезда материей моей пусть будет,
В отце Луна моя от ража полежит.
Хоть звук их приглушен и будит,
Но зов моей мечты сильней бежит.

Звезда жизнь скоро производит,
А смерть есть целина отца.
Дагон и звезды в низ заводит
И силуэты лунного кота и пса.

Воспоминания в Луне сокрыты,
Поминки там без имени отца.
Все матери отцами так избиты,
Я силу взял в земле моей от 100.

Почувствуйте иную края радость,
Когда живете на земле богов.
Вначале ведь она была у нагов,
Как инок рад такое порождать.

Рождаемся все мы у ног матерых,
То матери рождают рыб с иксом.
От девы иксы производят смелых,
Но игрек скрыт в отцах с отцом!

© Copyright: Олег Тимошенко, 2018

***Здесь может быть Ваша реклама!*** Мне важна Ваша оценка в звёздах. Пожалуйста выразите своё мнение о прочитанном.

Поделиться ссылкой:

[Всего голосов: 2    Средний: 5/5]